— Восемь десятилетий значат меньше, чем сорок. В любом случае мы вынуждены обращаться с ними вежливо, куда вежливее, чем во времена Илайджа Бейли. Если хотите знать, эту ситуацию создала политика Фастольфа.
— От чьего имени вы говорите? От имени Амадейро, который теперь вынужден быть вежлив с поселенцами?
— Нет, от имени Совета.
— Вы представитель Совета?
— Официально нет, но меня просили проинформировать вас неофициально.
— А если я повидаюсь с этим поселенцем, что дальше? Чего он от меня хочет?
— Как раз этого мы не знаем, мадам. Мы рассчитываем услышать это от вас. Вы увидите его, узнаете, чего он хочет, и сообщите нам.
— Кому это — вам?
— Как я уже говорил — Совету. Поселенец будет у вас сегодня вечером.
— Вы, кажется, считаете, что у меня нет иного выбора, кроме как стать информатором?
Мандамус встал, явно окончив свою миссию.
— Вы не будете «информатором». Вы ничем не обязаны этому поселенцу. Вы просто сообщите своему правительству, как честная аврорская гражданка. Вы же не хотите, чтобы Совет предположил, что ваше солярианское происхождение в какой-то мере разжижает ваш аврорианский патриотизм.
— Сэр, я аврорианка в четыре раза дольше, чем вы.
— Не спорю, но вы родились и выросли на Солярии. Вы — необычная аномалия, аврорианка чужеземного происхождения, и этого не забыть. Это особенно справедливо, поскольку поселенец хочет видеть именно вас, а не кого-нибудь другого на Авроре, именно потому, что вы солярианского происхождения.
— Откуда вы это знаете?
— Предполагаем. Он назвал вас «солярианской женщиной». Мы хотим знать, почему это для него имеет значение, теперь, когда Солярия больше не существует.
— Спросите его.
— Мы предпочитаем спросить вас после того, как вы спросите его. А теперь я прошу разрешения оставить вас и благодарю за гостеприимство.
Глэдия холодно кивнула.
— Я даю вам разрешение уйти с большей охотой, чем предлагала вам свое гостеприимство.
Мандамус пошел к двери, за ним вплотную шли его роботы. На пороге он повернулся:
— Чуть не забыл…
— Да?
— Фамилия поселенца, как ни странно, Бейли.
Дэниел и Жискар с присущей роботам вежливостью проводили Мандамуса и его роботов за пределы территории поместья и, поскольку уже были снаружи, обошли эту территорию для уверенности, что низшие роботы на своих местах. Обратили внимание на погоду, облачную и чуточку холоднее, чем полагалось бы по сезону. Дэниел сказал:
— Доктор Мандамус открыто признал, что Поселенческие Миры теперь сильнее Внешних. Я не ожидал от него этого.
— Я тоже, — сказал Жискар. — Я был уверен, что поселенцы выросли в силе по сравнению с космонитами, потому что Илайдж Бейли много лет назад предсказал это, но я не мог сказать, когда этот факт станет ясным аврорскому Совету. Мне казалось, что социальная инерция будет держать Совет в полной уверенности в превосходстве космонитов еще долго после того, как это превосходство исчезнет. Я только не мог рассчитать, как долго продлится это заблуждение.
— Я поражен, что Илайдж предсказал это так задолго.
— У людей есть такие способы мышления, каких у нас нет.
Будь Жискар человеком, в этом замечании слышались бы сожаление или зависть, но, поскольку Жискар был роботом, он просто передал факт.
— Я пытался получить если не способ мышления, то знания читая человеческую историю. Наверняка где-то в длинных описаниях событий должны быть скрыты Законы Человечества, эквивалентные Трем Законам Роботехники.
Дэниел сказал:
— Мадам Глэдия однажды сказала мне, что эта надежда несбыточна.
— Вполне возможно, друг Дэниел. Хотя мне и кажется, что Законы Человечества должны существовать, я не могу найти их. Каждое обобщение, которое я пытался сделать, имело множество исключений. Но если такие Законы существуют, и я их найду, то я лучше пойму человека и буду более уверен, что повинуюсь Трем Законам наилучшим образом.
— Поскольку партнер Илайдж понимал человека, у него, на верное, было какое-то знание Законов Человечества.
— Возможно. Но он знал это, как люди говорят, интуитивно. Я не понимаю этого слова, оно означает неизвестную мне концепцию. Возможно, это лежит за пределами разума, а в моем распоряжении есть только разум.
Разум и память!
Память, которая работает, конечно не по человеческому образцу. У нее нет несовершенности воспоминания, суетливости, добавлений и вычитаний, продиктованных принятием желаемого за действительное и эгоизм, не говоря уже о задержках, пропусках и возвратах, могущих вернуть память к давним грезам. Память робота отмечает события, точно когда они произошли, только в ускоренном темпе. Секунды разматываются в наносекунды, так что дни событий могут ожить со скоростью незаметного пробела в беседе. Жискар оживил тот визит на Землю, как делал это много раз, чтобы понять способность Бейли предсказать будущее, но так и не понял.
Земля!
Фастольф поехал на Землю на аврорском военном корабле с полным комплектом товарищей-пассажиров, как людей, так и роботов. Однако, когда они оказались на орбите, только один Фастольф взял модуль для высадки. Инъекции стимулировали его иммунный механизм, он носил обязательные перчатки, комбинезон, контактные линзы и носовые фильтры и чувствовал себя в полной безопасности, но другие аврорцы не пожелали стать частью делегации. Фастольф только пожал плечами, поскольку ему казалось, как он позже объяснил Жискару, что его примут лучше, если он будет один. Делегация могла напомнить Земле о старых временах Космотауна, когда космониты имели постоянную базу на Земле и непосредственно влияли на планету. Но Фастольф взял с собой Жискара. Приехать без роботов было немыслимо даже для Фастольфа. Однако несколько роботов могли бы насторожить все более ненавидевших их землян, а с землянами Фастольф надеялся увидеться и провести переговоры. Первым делом он, разумеется встретился с Бейли, который должен был стать его связью с Землей и ее народом. Истинной же причиной являлось большое желание Фастольфа снова увидеть Бейли, поскольку Фастольф был немало ему обязан.
Вообще-то говоря, это Жискар хотел видеть Бейли. Он слегка укрепил эмоции и импульс в мозгу Фастольфа, чтобы привести это свое желание в исполнение, но Фастольф об этом не знал и даже не подозревал. Бейли ожидал его при высадке, с ним была небольшая группа официальных лиц Земли, так что началась нудная трата времени с вежливыми фразами и шедшим своим порядком протоколом. Прошло несколько часов, прежде чем Бейли и Фастольф смогли поговорить, да и то потому лишь, что вмешался Жискар и коснулся мозга самого главного чиновника, выглядевшего явно усталым. Всегда безопаснее ограничиться усилением уже существующей эмоции, это почти никогда не приносит вреда.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
